Когда мы говорим о военных, часто представляем себе молодых парней. Но есть те, кто идёт воевать осознанно, имея за плечами армию, семью, жизненный опыт. Один из них — наш земляк, ветеран танковых войск, а ныне — ветеран-доброволец Сергей Серафимович Жаворонков.
Он не десантник по призыву. Он служил в Крыму, в танковом полку, водителем. А в ВДВ попал… уже после пятидесяти. И попал так, что сослуживцы до сих пор вспоминают его с уважением.
Сын расплакался
— Я никому не сказал, - признаётся Сергей Серафимович. — Ни дочери, ни сыну, ни сестре, ни брату. Ни маме. Только таксисту Роме: «Отвези меня в Иваново». Он не знал, куда. Встретились во Владимире у «Ленты» — я уже в форме. Он офигел, но повёз. Приехал в часть, сдал документы, отдал ему ключи от машины и сказал: «Передай Андрею, пусть забирает».
На следующий день сын Андрей приехал в полк. Увидел отца и расплакался. А Сергей лишь похлопал его по плечу: «Всё будет нормально».
Так, 15 декабря 2023 года началась его новая жизнь.
Через неделю я уже был в расположении
В военкомате он прошёл ВВК, подписал все документы. Попал в 217-й гвардейский парашютно-десантный полк (Иваново), благодаря военкому Евгению Николаевичу Терехову и одному из своих родственников, который уже служил по контракту. «Хочешь с нами поработать?» — спросили его. Он согласился сразу.
— Через неделю я уже был там. Даже меньше — через шесть дней, — вспоминает он. — Приняли нормально. Замкомандира роты, командир взвода - все с уважением. Я же возрастной был, старше многих.
Его поставили водителем на КамАЗ. Их не хватало, это была самая востребованная специальность.
Ночные рейсы под обстрелами
Главная задача: привезти боеприпасы, соляру, воду, провизию, запчасти... и уйти живым.
— Дорога простреливается, — говорит Сергей Жаворонков. — Едешь ночью, без фар, только габариты. Скорость — четвёртая-пятая. Мимо воронок, по бездорожью. Переключаешь вручную, делителя нет. Но я научился.
Он возил снаряды к артиллеристам, которые «долбили» позиции противника. И всегда помогал разгружать.
— Ребята говорили: «Блин, Серёга, другие водилы сидят в машине, даже не шевелятся, а ты сам с нами ящики таскаешь». А я не мог иначе. Они же там воюют, а я просто привёз.
Тот самый случай
Самый страшный эпизод — работа на двух позициях, откуда надо было вывезти снаряды из подвала.
— Нас накрыли. Прилёт был рядом, метров сто. Мы нырнули в подвал. Сидим, ждём. Командир говорит: «Сейчас будет второй, если накроет — накроет. Если нет — сразу закрываем борты и улетаем». Второй.
Секунда — и они вылетают из подвала, закрывают борт КамАЗа, и Сергей даёт газу. В темноте, без света, по разбитой дороге, прочь от места, где только что рвались снаряды.
— Вот такая у меня работа, — говорит он.
Я шёл не за деньгами
Вопрос денег для Сергея Серафимовича — отдельная тема. За время службы накопились отпускные и компенсации. Но он их не забирал.
— Не люблю ходить по кабинетам, выбивать, писать рапорты, — говорит он. — Я шёл не за этим.
Он уволился 19 декабря 2024 года. Старая, серьёзная болячка дала о себе знать. Ротный настоял на госпитализации. Отгулял отпуск до 4 февраля и оформил рапорт. Компенсацию так и не взял.
— Мне говорили: «Твои деньги другие распилят». А я отвечал: «Я не за ними пошёл».
Мне хотелось помочь
— Почему ВДВ? Почему вообще пошёл?
— Я ездил с гуманитаркой на Донбасс, в Курскую область, в Белгородскую, — вспоминает он. — Видел, как живут люди там. У них там война. И меня зацепило.
Он вспоминает слова полковника-сапёра, с которым сидел за ужином под Белгородом в очередной гуманитарной поездке. Тот сказал: «Вы живёте мирной жизнью. А здесь кто людей защитит?» И эта фраза засела в голове.
— Мне хотелось помочь. Не мог сидеть дома, когда там люди гибнут, когда в Курской области наши деревни бомбят. Я думал: придёт вражеский сапог к нам, кто его прогонит?
ВДВшник по духу
Он не прыгал с парашютом. Помешала болезнь. Но считает себя десантником.
— У ВДВ — дух другой. Более дисциплинированные, более настроенные на результат. Я не прыгал, но на машине — напрыгался. По бортам, по воронкам, по бездорожью.
Он говорит, что за год все стали братьями. Прапорщики, сержанты, замкомроты, ротный — все относились с уважением. Потому что на войне люди раскрываются быстро. За неделю видно, кто чего стоит. Не притворишься, не подставишь друг друга — все на виду.
— Я пошёл осмысленно - не ветреный. И если бы меня спросили: «Где же защитники?» — я бы ответил: «Вот они. И я среди них».
Вместо послесловия
Сергей Жаворонков не любит пафоса. Он говорит просто, без громких слов. Но в этой простоте — сила. Он не искал славы, не гнался за льготами. В мирной жизни он развивал бизнес, построил новый красавец-автовокзал и помогал в благоустройстве родной Собинки. На войне —строил оборону, возил снаряды, ремонтировал технику.
Он просто увидел попавших в беду и пошёл прикрыть их своей спиной, своим КамАЗом, своей верой в то, что нормальная жизнь стоит того, чтобы за неё биться.
Ведь девиз ВДВ: «Никто, кроме нас!». И он просто подтвердил его на деле.
