Виктор Николаевич Кожин выглядит обычным пенсионером. Но стоит заговорить о прошлом – и за каждым его словом встаёт огонь.
Тот самый, что в 1972 году опалил ему волосы и унёс жизни солдат на его глазах. Тот огонь, что тушил он в Собинке, налаживая добровольные пожарные дружины в деревнях и выбивая для них технику из списанных машин. И тот, что горел в 90-е, когда зарплату не платили месяцами, а он, рискуя авторитетом, ходил по предприятиям, выпрашивая деньги, чтобы сохранить коллектив. За глаза подчинённые звали его «папой» - за строгость, заботу и умение не бросить в беде. Это рассказ о человеке, который не просто командовал, а нёс ответственность за каждую жизнь.И за тех, кто тушил, и за тех, кого тушили.
Встреча с Виктором Николаевичем произошла в кабинете редакции. Высокий, подтянутый, он выглядит не старше семидесяти, хотя на днях перешагнул восьмидесятилетний рубеж. Достает из кармана фотографию – на ней подполковник, на груди медали «За отвагу на пожаре», «За безупречную службу» всех степеней и орден «За заслуги перед Отечеством» второй степени. Этот снимок стал началом разговора о жизни, огне и людях.
Родина Виктора Николаевича – деревня Брызгуново, которой сегодня уже нет на карте. В детстве он ходил в школу за пять километров по просёлочным дорогам и зимой, и осенью, в любую непогоду. Так закалялся характер.
В пожарную охрану попал почти случайно. Жил тогда с братом в Гусь-Хрустальном. Брат служил в милиции. А Виктору однажды предложили вакансию в пожарной части, которая в те годы подчинялась милиции. Он согласился, и это решение определило всю его дальнейшую судьбу.
Первым серьёзным испытанием стало жаркое лето 1972 года. Окрестности Гусь-Хрустального – это торфяные разработки, и в тот год торф горел повсюду, провоцируя лесные пожары. На его глазах задохнулись в дыму солдаты, призванные на тушение, - они не успели выбежать из огненного кольца. Сам Кожин чудом остался жив, огонь опалил ему волосы, но жизнь была сохранена. Тот страшный опыт остался в памяти навсегда.
В 1980 году его назначили начальником пожарной части в Собинке. Приехал с семьёй, получил комнату в общежитии. Пожарная часть была подразделением милиции, и городское руководство относилось к пожарным пренебрежительно, считая их второстепенной службой. Виктору Николаевичу потребовалось много такта и упорства, чтобы наладить контакт с властями, чтобы рабочие вопросы перестали быть камнем преткновения.
Он лично занимался пожарной профилактикой, зная, что предотвратить пожар легче, чем тушить. В те годы часто были пожары на селе: горели склады с сеном на сельхозпредприятиях, хозяйственные постройки. Наш герой добился создания пожарных дружин в каждом колхозе и совхозе - не формальных, а реально боеспособных отрядов. А в отдаленных деревнях, куда машине из города было ехать долго, он организовал добровольные пожарные дружины. Им передавали списанные, но отремонтированные автомобили. Так в глубинке появилась своя противопожарная защита.
Особую проблему представляли ведомственные распри между лесхозом и торфпредприятием, которые годами не могли наладить взаимодействие, что сказывалось на предупреждении лесных пожаров. Кожину потребовался весь его авторитет, чтобы свести их за одним столом и добиться слаженной работы.
В городе тоже было неспокойно. Горели текстильные цеха, подвалы многоквартирных домов. Но самым тяжелым для начальника всегда оставалась гибель людей. Прибывая на вызов, он первым делом спрашивал: «Все вышли?» И хотя не раз ему доводилось видеть обгоревшие тела, этот вопрос оставался главным. Страшное зрелище, но офицер обязан держать себя в руках.
В те времена катастрофически не хватало техники, и здесь проявилась смекалка нашего героя. Однажды на одном из предприятий списали поливочную машину, а в ней емкости – шесть кубов воды. Он забрал её, переоборудовал, установил насос. И выезжала эта машина на пожар вместе с основным экипажем. Пока основная машина уезжала заправляться, эта «старушка» продолжала поливать кромку огня, выигрывая драгоценные минуты.
Работа с личным составом требовала особого подхода. Начальник пожарной части организовывал курсы, отправлял бойцов учиться. Но был у него железный принцип: ни малейшего снисхождения к пьянству на дежурстве, особенно, если речь шла о водителе. С такими нарушителями он расставался без сожаления, как бы ни ценил их заслуги в прошлом. При всей строгости за глаза подчинённые называли его «папой». В этом прозвище звучало и уважение к его опыту, и благодарность за отеческую заботу и уверенность, что командир не бросит в беде. Он мог сурово отчитать за небрежность, но никогда не оставлял бойца один на один с проблемой.
Особенно ярко это проявилось в лихие девяностые, когда задерживали зарплату. Тогда начальник Кожин стал не только командиром, но и ходатаем: он обивал пороги городской администрации и предприятий, выбивая деньги для своих ребят. И сегодня он гордиться тем, что в те голодные годы не растерял личный состав, сохранил костяк части. Никто не ушёл, коллектив устоял.
Сейчас Виктор Николаевич на пенсии, но покой ему только снится. Он ведет активную общественную работу, его часто приглашают в родную часть на мероприятия: поделиться опытом с молодыми бойцами, рассказать о традициях. Когда он появляется в расположении, старые сослуживцы приветствуют его улыбками, а новичкам шепчут: «Это наш «папа» пришёл». А уходя, он произносит традиционное напутствие, которое в пожарной охране считается самым желанным: «Сухих рукавов!» - то есть смены без пожаров, без боли, без потерь.
Глядя на его выправку и на ту самую фотографию, понимаешь: за каждой наградой, за каждой орденской планкой – спасённые судьбы, десятки лет безупречной службы и несгибаемая воля человека, который стал настоящим отцом для своего подразделения.
